вторник, 11 апреля 2017 г.

Как мы были UNLISами...

автор: Валентин Бензарь EU1AA (ex UC2AA)

Этот снимок Валентина Бензаря UC2AA, опубликованный в февральском 1957 номере журнала CQ Amateur Radio, был сделан в 1956-м году, через шесть лет после описываемых событий. Из архива Георгия UY5XE.

Как мы были UNLISами...


   
Минск. Cквер со зданиями ЦК КПБ и Дома офицеров. 1950-е годы.
     Это было в 1950 году. С моим школьным приятелем Леней Броновцом мы занимались в секции бокса при Минском Доме Офицеров (ОДО). Тренировал нас знаменитый в СССР белорусский боксер Владимир Коган. На чемпионате Европы по боксу он вышел в полуфинал и жребий свел его с Олимпийским Чемпионом Ласло Папом. Если бы не судьба-злодейка, он был бы первым белорусским боксером, которому светила серебряная медаль. Но - увы! - наш любимый тренер был нокаутирован уже в первом раунде, а бронза тоже была высшей наградой, которую когда-нибудь завоевывали белорусские боксеры в этой весовой категории.

     Дом Офицеров находился недалеко от Ленькиного дома, на Октябрьской улице. На пригорке располагался СМЕРШ, которого все боялись не только на войне, но и в послевоенные годы (расшифровывалась эта организация как «СМЕРть Шпионам» - так говорили взрослые, - за что купил, за то и продал), а внизу, в бараке, жил Ленька с младшим братом и родителями. В это время мы уже посещали Радиоклуб ДОСАРМ (Добровольное Общество Содействия АРМии) и чарующие звуки морзянки постепенно заполнили наши головы. Мы бросили ходить в секцию бокса, чем немало огорчили нашего тренера, так как мы уже выполнили за год первый юношеский разряд, участвовали в городских и республиканских соревнованиях, и провели уже по 20 боев, что для этого времени и нашего возраста было приличным достижением.

     Ти-ти та-та и груды трофейного радиобарахла нам заменили все, в том числе и учебу, так как все радиотехнические устройства, звуки эфира, первые принятые позывные стали главным в нашей жизни - к большому огорчению родителей. А этот сказочный дом находился в подвале Оперного театра, где мы дневали и ночевали.

Снимок сделан в минской квартире UC2AA через 4 года
после описываемых событий, в 1954-м году.
Валентин Бензарь UC2AA и Валерий Приставко UC2-2006
(впоследствии UC2AAA, EU1AAA, сейчас уже - silent key) .
     Так вот, мы уже получили наблюдательские позывные - UC2-2039 был у Леньки, а у меня - UC2-2040, - и могли работать на коллективной радиостанции UC2КАА. Но добраться до ключа было невозможно - старшие фанаты «ключа и DX-а» с номерами наблюдательских позывных от UC2-2001 (Слава Симонов, его отец как раз работал в СМЕРШ), до UC2-2020 (UC2-2005 был у Фридмана, UC2-2006 был у Приставки, UC2-2010 у Плавника, UC2-2019 у Радиона - позывные EW1AR, ex UC2AR, и EU1AAA, ex UC2AAA, принадлежавшие ушедшим из жизни Георгию Радиону и Валерию Приставко, еще недавно звучали в эфире) дневали и ночевали на радиостанции, а мы только могли наблюдать со стороны за их работой.

     Начальник радиостанции Ходыко Евгений Александрович, имевший еще до войны позывной U2BJ, бдительно следил за порядком и пробраться к ключу было невозможно. Стараниями того же Евгения Александровича мы быстро постигли азы радиотехники и уже могли самостоятельно собирать не только радиоприемники, но и радиопередатчики, чем изрядно его напугали, так 14-летние пацаны могли уже делать то, чему его учили в армии и военной школе радистов, да и была уже практика коротковолновика, работающего на собранном своими руками радиопередатчике.
   
     Интуиция его не обманула и он все же иногда подпускал нас к ключу, под бдительным присмотром, так как чувствовал, что если и дальше будет нас мариновать, то мы чего-нибудь натворим. И хотя в то время все стены радиоклуба были увешаны призывами «Осторожно! Враг подслушивает!», а ежедневные политинформации о международном положении и происках империалистов дополнялись конфиденциальными беседами с нами на предмет выявления шпионов и диверсантов среди соседей и знакомых, мы с Ленькой как-то легкомысленно ко всему этому относились. То ли зеленые еще были, то-ли положение наших родителей нас спасало - а они были высокопоставленными партийными работниками, - но мы всерьез всю эту бдительность не принимали.

     А раз нас подпускали к ключу только раз в неделю, то мы решили выйти в эфир..... сами! Короче, стали UNLISами, и с риском навлечь на себя, если это раскроется, гнев всего советского народа, партии и правительства, и лично Товарища Сталина.

     Как раз к этому времени (1950 год) запретили работать с радиолюбителями всех стран мира, разрешались радиосвязи только внутри СССР, и тому, кто уже испытал удовольствия от проведенных QSO c VK, ZL, PK, ZS, C, быстро надоели эти запреты и правдами и неправдами тайком проводились QSO с «капиталистами».

Были мы хоть и зеленые, но зато и сообразительные: решили не рисковать и попытать счастья на 160-ти метровом диапазоне, который тогда не был разрешен советским коротковолновикам и, как нам казалось, не прослушивался службой радиоконтроля того же СМЕРШ или МГБ (Министерство Государственной Безопасности).

Немецкий танковый приемник TORN. Фото: trcvr.ru
     Приемник у нас уже был - немецкий танковый TORN, который мы раскопали в подвалах радиоклуба. Инженер Мальцев, который вел в радиоклубе кружок радиоконструкторов, помог нам разобраться с устройством умформера (так назывался преобразователь бортовой сети постоянного тока 27 Вольт в 220 В переменного тока, а потом обычным путем через трансформатор получить необходимые -100 В, +250 В и + 750 В), и нам оставалось только намотать понижающий трансформатор, что оказалось самым сложным делом, так как мы никогда не собирали трансформаторов.


Коротковолновой приемник "Чайка". Известен его
ленд-лизовский аналог: BC-1004. Фото: Ретротехника
     Это был трехламповый супергетеродин на комбинированных лампах (одна лампа заменяла пентод, триод и диод), с кварцевым фильтром, его единственным недостатком был частотный диапазон - он принимал только от 1 до 7 МГц телеграфные и телефонные сигналы. А в остальном он намного превосходил здоровенную «Чайку» - 16-ти ламповый профессиональный радиоприемник полковой связи с растяжкой, диапазоном от 500 кГц до 20 МГц, на сетевых лампах 6К7, 6Ж7, 6Х6С, 6П6С.

     Передатчик собрали на трех немецких радиолампах RL12P35 - одна в задающем генераторе по схеме Колпитца, а две в параллель в мощном каскаде. При анодном напряжении 1000 Вольт они отдавали 100 Ватт в антенну. Выпрямитель собрали на 4-х кенотронах 5Ц4С по мостовой схеме, используя три трансформатора от какого-то приемника. Каждый из них давал по 300 Вольт переменного напряжения и 6,3 Вольта для накала. Две накальные обмотки соединили для питания накала ламп передатчика, в третьем трансформаторе домотали три пятивольтовые обмотки для питания накала кенотронов - благо, что железо было с большим окном и не стоило большого труда домотать накальные обмотки, не разбирая трансформатора. Единственным прибором была 100 ваттная осветительная лампа на 220 Вольт, так как «неонка» для настройки передатчика была большим дефицитом и имелась только у Ходыки. А просить ее у него было равносильно самоубийству, так как он сразу догадался бы, что мы затеяли.

     Этой стоваттной лампой мы проверили и вторичные обмотки трансформаторов - по ее свечению мы определили, что там было вольт 250, а нагрузив выход передатчика на эту лампу, по ее яркому свечению определили, что мощность на выходе не меньше 100 Ватт.

     Антенну «американку» (так называли довоенные коротковолновики полуволновый диполь с питанием одиночным проводом - «windom»), длинной 81 метр, подцепили к дереву на горке, которое росло возле высокой каменной стены с колючей проволокой наверху (мы еще не знали, что находится в этом здании!), а второй к другому высокому дереву, которое находилось напротив Ленькиного дома. Между этими деревьями было как раз около 90 метров и снижение от антенны спускалось почти перпендикулярно полотну антенны.

     Не знаю, почему мы натянули эту антенну именно вечером - интуиция помогла или Бог, - только это нас спасло от плачевных результатов нашей авантюры. Была глубокая осень, смеркалось рано, в сарайчике, где мы собрали нашу радиостанцию, было холодно, и через час-полтора после того, как мы подвесили антенну, мы ее подсоединили через мраморный рубильник к приемнику. (Такие сетевые рубильники стояли в старых, еще довоенных, домах и один такой рубильник нашли в радиоклубе, дополнив еще одним контактом, чтобы переключать антенну с приема на передачу).

     Это было что-то! Проход был просто великолепный! Чехи - а их было большинство на 160-ти метровом диапазоне - гремели на 9 баллов. Это была ночь с субботы на воскресенье, у них шел какой-то тест, и станций было много.


     Где-то ближе к полуночи мандраж достиг кульминации и мы вышли в эфир. Позывной, конечно же, мы взяли нашей коллективной станции UC2KAA, быстренько дали CQ... и тут на нас навалились! С перепугу мы ничего не смогли разобрать, и только через полчаса мы немного освоились и стали проводить QSO. Помню и сейчас эти позывные - OK1KKR, OK1KAD, OK1KDP, OK2KAG, OK1HI и десятки других. Чехи всерьез приняли наше появление на 160 метрах и уже на следующий день оповестили всех в Европе, что русским разрешили работать с DX-ами.


     Проработав почти до утра и осознав всю тяжесть совершенного «преступления», мы по настоящему струхнули, сняли один конец антенны, который был ближе к дому, опустили ее на землю - благо за домом был пустырь, - попрятали по углам всю аппаратуру, а приемник я унес к себе домой.

     Так как мы были уверены, что нас уже засекли и вот-вот за нами приедут, каждый сидел дома и напряженно делал домашние работы, чем вызвали умиление со стороны родителей - обычно палкой не загонишь, а тут решили детки отличниками стать! К вечеру я успокоился - никто ко мне не приехал. К часам шести подошел и Ленька - у него тоже было тихо. Этот факт придал нам смелости и мы совсем обнаглели! Всю ночь просидели на 160-ти метровом диапазоне, и даже сработали с одним американцем W2CAA!

Из архива Андрея RW3AH
     Опять повторили процедуру демонтажа радиостанции и, не выспавшись, отправились в школу. Так продолжалось целую неделю. Наработавшись вдоволь, мы, наконец, пришли в радиоклуб, хотя раньше мы приходили туда каждый день. Евгений Александрович встретил нас хмурый.

     «Ну что, уроки, небось, всю неделю делали, к зимним каникулам готовитесь?».
     «Да - соврал я, не краснея. - Мама ругается, что пропадаю в радиоклубе, пришлось срочно выдвигаться в передовики и получать хорошие оценки».
     «А ты, Ленька, тоже наверстывал?»
     «Да, мы вместе уроки делали, так лучше запоминается», - не моргнув глазом соврал Ленька.
     «Ну, молодцы-отличники, пойдемте ко мне в комнату, я вам подарок сделаю за отличную учебу».

     Мы с Ленькой посмотрели друг на друга и поняли, что будет нагоняй. Причем большой. А так как бежать было некуда, мы, опустив головы, поплелись за Ходыко. Закрыв дверь на ключ, он спросил со злостью (а сам Ходыко был добрейшей души человек, вывести его из себя было невозможно, а хладнокровие пришло к нему еще с тех времен, когда он со своим братом выступал в цирке и у них был номер - Евгений Александрович идет с шестом наперевес, для равновесия, по проволоке, а на его голове делает стойку его брат - голова к голове!):

    «Ну что, засранцы, наработались на 160 метрах? Да еще позывным UC2KAA? Что, фантазии не хватило придумать какой-нибудь другой позывной? И куда антенну подцепили - прямо к зданию, где расположен СМЕРШ! Вы что, в колонию загреметь хотите? А мне каково? Хорошо, что знакомые чекисты меня знают. Так, мол, и так, Евгений Александрович, что это ты регламент нарушаешь? Ты что мальчик - на тебя это не похоже. Это же подсудное дело, как объяснить изволишь? Ты же сам должен инструкцию соблюдать и других проверять, чтобы не нарушали. А сам? Демонтируй передатчик и сними антенну. Пусть это останется между нами, ты человек проверенный, начальству докладывать не будем. Но чтобы такое больше не повторялось».

     Тут мы уже, честно говоря, чуть не наложили в штаны от страха. Да и самое неприятное было в том, что мы подвели хорошего человека, который был для нас старшим товарищем. Мы ему честно все рассказали - и как радиостанцию построили, и как антенну по ночам натягивали.

     После нашего рассказа он немного потеплел, глаза его подобрели и, не сумев побороть любопытство, спросил:

     «Что, все сами собрали? И задающий на RL12P35? И выпрямитель? А как вы ухитрились антенну подвесить на здание СМЕРШ? Там что, часового не было?»

     Тут мы наперебой стали ему все рассказывать - и как антенну на дерево, напротив этого треклятого здания, натягивали, забираясь на самую макушку дерева, и как с американцем работали, и как разбирали все по углам каждое утро.

     Долго он не мог сердится, и в конце концов, сказал: «Таких шустрых пацанов, как вы, я еще не встречал. Это же надо натянуть антенну на СМЕРШ, где находится передающий центр! Это же надо!»

     Тут он вполголоса, как заговорщик, сказал: «Чтобы никому ни-ни, о чем здесь говорили. Вас засекли сразу, но не в Минске, а в Бресте, и никак не могли понять, откуда идет передача! Весь Минск объездили, а вот догадаться, чтобы под носом у контрразведки работать, никому в голову не пришло».

     Тут в дверь его комнаты три раза стукнули, он ее открыл и впустил военного, сразу же закрыв за ним дверь.

     «Ну, Женя, показывай своих орлов! Так, так. Будем знакомиться - меня зовут Иван Петрович. Не гарантирую, что тебя, Валя, и тебя Леня - обратился к нам военный - не влетит как следует. Особенно Вале, мать у тебя с крутым норовом. Небось, не раз за двойки армейским ремнем полосовала по заднице?»

     «Он все знает» - с ужасом подумал я.

     «А теперь слушайте меня внимательно. Во-первых, никогда нельзя подводить человека, который делает вам добро. Тем более, что вы знали, что Евгений Александрович лично отвечает за радиостанцию, как начальник. Во-вторых, я смотрю, что вы способные хлопцы, и если будете вести себя хорошо, то Женя разрешит Вам каждый день работать на рации - так, да?» - обратился он к Ходыке. «И третье. Раз вы такие ушлые коротковолновики, да еще хорошо освоили 160-ти метровый диапазон, смонтируете всю вашу аппаратуру под руководством Евгения Александровича в одном месте. И никому ни слова - это военная тайна, понятно?».

     Так закончилась наша карьера unlisов.

Площадь Победы. Минск 1950-е годы.

___ 

В подготовке текста использованы материалы и информация, представленные Валентином EU1AA, Борисом RU3AX, Георгием UY5XE, apg с www.cqham.ru, Андреем RW3AH, Эдуардом NT2X.
Спасибо!

Print Friendly and PDF

воскресенье, 9 апреля 2017 г.

Конверт из прошлого

5156-й день заключения

автор: Роман Вега

     Недавно принесла мне почта конверт из прошлого, из СССР.

     Сперва, взяв в руки - опешил, разглядывая: советский конверт - из тех наших, что мы когда-то рассылали со штампом "Пересылается бесплатно"; советские марки, а на марках - ребята, погибшие в августе 1991-го. Обратный адрес - Воронеж, Хрусталев И.А. - UA3QJC.

     Давным давно уже Игорь живет не в Воронеже, а в Гонконге, и позывной у него - VR2ZQZ.





     Откуда и конверт, как оказалось при более пристальном изучении: внизу слева - две марки Гонконга.

     А в конверте:

     Календарик на 1991-й год, с Никитским монастырем в Переславле-Залесском. Типография издательства "Коммунар", тираж 1 700 000 экз., цена 6 копеек.




     И открыточка 1972 года, Московской типографии Госзнака, с эскадренным броненосцем "Петр Великий":



     А на открытке - послание:




     Дорогой Рома,

     Вот нашел в своем барахле немного интересных вещей из прошлого...

     Недавно перечитывал В. Пелевина "Generation - П": "И до каких пор Дэвидсоны будут ездить на Харлеях?"

     Погода сухая  и солнечная. Тихо и ветерок...

     А жизнь уже практически прожита... Осталось много ненужных воспоминаний, да вот еще и конверт...




     Игорь, ну как же "прожита"? Сколько от роду бы кому из нас ни было, благодаря и вопреки всему, что было и будет, в любой момент, всегда - самое время жить!

     Всех давно уж забрали, а ты остаешься тут.
     И тебе очевидно - родители не придут.
     И грозит перспектива - кошмар наяву без сна.
     Твоя жалкая участь уже и ежу ясна.
     Оставаться здесь жертвой жестокому богу в дань.
     Мир приставил к тебе этих двух безучастных нянь.
     Им ничем не докажешь, что страшно, и ноет зуб,
     И ты все-таки съешь этот мерзкий молочный суп.
     И когда ты готов умереть, на худой конец,
     Вдруг, вернувшись с работы, в проеме встает отец.
     И ты рад, как собака, услышавшая "служить".
     Приговор отменен. Значит, самое время - жить.

     Но недолго. Поскольку над каждым довлеет рок,
     И внезапно паяют за что-то огромный срок.
     И тебя, мой фартовый, теряет из виду фарт.
     Да и сам ты как будто растерт меж рядами парт.
     Или бдишь на линейке у флага ни жив, ни мертв,
     Окруженный тенями соседних безвинных жертв.
     Коль угодно - сотрудничай. Хочешь - иди в отказ.
     А досрочного век не видать никому из нас.
     Все равно отсидишь до последнего ты звонка.
     Но дождешься - дневник потеряет ученика.
     Выпускной. Из горла портвейн - и давай крушить.
     От того, что свобода. И самое время - жить.

     Но не долго. Распробуй на вкус этот хмель - как раз
     Тут судьба уже ласково щурит вороний глаз
     И пихает тебя в БТР или вертолет,
     И сует тебя: в общем, весьма глубоко сует.
     И будить тебя будет не лютнею, но трубой.
     Там одно только слово ласкает твой слух - отбой.
     Там устав караульный с успехом заменит все -
     И Шекспира, и Байрона, и Лао Дзы с Басе.
     Обживешься в аду словно дома, и черт - не брат
     А тебя уж обратно, с размаху - да в Летний сад,
     Чтобы в нем тишиной и контузить и оглушить.
     И теперь несомненно - то самое: Время жить.

     Но не долго. С любой стороны все дела, дела.
     И душа отравилась делами и умерла.
     А прошедшее слиплось, как горькие леденцы,
     И убитыми где-то лежат этих дней гонцы.
     И стираются с досок все даты и имена,
     И кому здесь на кладбище верба твоя нужна:
     И стоишь, мальчуган, потерявшийся у оград,
     Ни о чем не тоскуя, но и ничему не рад.
     И совсем, абсолютно, не надо уже спешить.
     И долги все оплачены. Самое время жить.
     Без какой-либо цели. Однако же и без пут...
     И почти всех забрали, а ты остаешься тут.

___

(Послание опубликовано с ведома автора. Фотографии QTH VR2ZQZ сделаны Эдуардом NT2X осенью 2011 года. Стихотворение "Самое время" - Дмитрия Якимова)

Print Friendly and PDF

среда, 22 марта 2017 г.

Временный рост


Навеяно перелистыванием тем "R3A: спустя годы..." , "1000 контестов" и "Эмиграция, иммиграция..." на форумах QRZ.ru и CQHAM.ru.

                  тюрьма FCI Williamsburg, Южная Каролина
5138-й день заключения
автор: Роман Вега 3W3RR

     "Cобака лает, а караван идет."
                        - восточная поговорка

     С приходом в нашу жизнь доступного Интернета, дающего возможность писать кому угодно, что угодно, где угодно, находясь при этом в кажущейся виртуальной безопасности, а то и анонимности (тоже, впрочем - в подавляющем большинстве случаев - только кажущейся), ломанулись в Интернет тролли и критики разных мастей, которым до этого отсутствие имеющихся теперь в избытке виртуальных трибун и площадок не позволяло выплескивать на широкую аудиторию злобу, ненависть и прочие скопившиеся на донцах их душ помои. До Интернета они отравляли жизнь только своим близким и знакомым (пока те терпели), а вот теперь в Интернете у них возможностей прибавилось.

      Большинство критиков сродни людям, которые во время проходящей внизу жесткой битвы всегда стоят вдалеке на холме, в безопасности, а когда все заканчивается - тогда они храбро спускаются вниз, чтобы попинать, а то и добить тех кто, израненный и обессиленный после боя, чудом остался жив.

      Не чуждаются пинать и связанных пленных, но особенно любят - погибших, так как тех пинать - безопаснее всего, точно уж ответить не смогут. Таким критикам это кажется, видимо, благородным занятием.

      Различить их всегда легко: они обычно полны праведного негодования (объект и тема - вторичны), и в большинстве случаев безапелляционно и самоуверенно критикуют то, к чему сами не имеют ни малейшего отношения. Но им бы очень хотелось иметь - хоть не на деле, так на словах. Потому и лезут.

"Битва при Сан Романо" Паоло Уччелло, середина XV века. Фото: Уффици
     "Критик - это человек который не в состоянии создать ничего собственного, и потому чувствует себя вправе судить созданное другими. В этом есть своя логика: критик судит всех непредвзято, так как он ненавидит всех креативных людей в одинаковой степени." - писал Роберт Энсон Хайнлайн.

     Еще бывает такая как бы специализация у критиков: как если бы кто-то, сам ни разу в своей жизни не построивший и сарая - взялся бы поучать архитектора, за плечами у которого с десяток кафедральных соборов - как именно нужно строить.

     Или когда не участвовавший ни в одном реальном бою "диванный стратег" критикует и нравоучает - как ты должен был по его, стратега, диванному мнению, действовать в момент атаки и куда какой бросать десант. При этом обычно критикует, не понимая ни бельмеса ни в раскладе, ни в многослойном сценарии-многоходовке, ни в причинах и следствиях тех или иных действий работавших тогда "в поле".

Из архива Константина US5ETV.
     Это как, если бы, скажем, Виталий ER1UVL (несколько лет тому так замечательно веселивший нас в теме T10VB) принялся бы критиковать и поучать Владимира UA4WHX, Андрея RW3AH и Дмитрия RA9USU как именно правильно им нужно работать в африканских экспедициях; или Владимира R7LV, Алика 4L5A, Константина RT3A, Нодира EY8MM и Геннадия UA9MA - как тем нужно работать в контестах; или Бориса RU3AX и Валентина EU1AA - как им нужно издавать журнал; или Юрия UW3DI и Геннадия RZ3CC - как правильно держать паяльник. Обхохотаться.

     В процессе подобных нравоучений критиканы кажутся себе очень значительными, не понимая, что они даже не раздражают, а вызывают лишь мимолетное недоумение и еще - жалость.

     Тем паче, что объектам их критики она совершенно равнофиолетова: как идущему по своим делам слону - заливистый яростный лай выскочившей из какой-то своей подворотни и где-то там внизу под ногами мельтешащей мелкой злобной шавки. Слону - пофигу, он как шел куда шел, так и будет идти, задумавшись о своих делах, ну а если случайно наступит на шавку, так и не заметит. Так зачем они лают?

     Потому что им, критикам, это нужно, как стакан водяры алкашу, не удержаться.

     И вот почему:

     Можно подняться в своих глазах, совершив какой-то поступок, или достигнув чего-то в чем-то: внутри себя или в мире. Но это требует осознанности и усилий. А можно  без всяких усилий точно так же подняться в своих собственных глазах, принижая других, все равно кого и за что. Субъективно эффект вроде бы тот же - критик становится выше чем тот, кого он облаял. Но высота эта - относительна.

     По этому поводу замечательно выразился Виктор Олегович Пелевин: "Временный рост мандавошки равен росту объекта, на который она гадит, плюс 0,4мм." Ключевое слово здесь: "временный".

     Печально то, что видение мира, других людей и своих поступков подобными персонажами фундаментально ограничено командами рулящего парадом эго, подпихиваемого комплексами, часто застывшими на стадии раннего юношества, в тандеме с позывами желез внутренней секреции.

     Они не ведают что творят, не понимают, что не они распоряжаются своими мнениями и жизнями, а этот букет примитивных рефлексов, не позволяющий их восприятию себя и мира вылупиться за пределы этой ограниченности, причем ограниченности фундаментальной, очень высокого порядка, сродни той о которой рассуждал Альберт Эйнштейн в "Космической религии":

"Представьте себе абсолютно плоскую двухмерную мандавошку, живущую на поверхности глобуса. Эта мандавошка может обладать аналитическим талантом, может даже изучать физику... Но ее вселенная все равно всего о двух измерениях. Может быть мандавошка даже в состоянии интеллектуально или математически описать третье измерение, но представить его визуально она не может, как ни пыжься"

     Так и некоторые из людей не в состоянии представить, что за пределами двух измерений их собственных понятий существует совсем другой мир, населенный теми, чьи стремления, мысли, дела и жизни находятся совсем в другом измерении, за пределами понимания духовно застывших на двухмерной стадии развития, не желающих, или не способных поднять голову и посмотреть вверх, на звезды.

     На сайте Димы Вернера когда-то давно была опубликована такая история:

     Мама куда-то целенаправленно неслась по улице, таща маленькую дочку за руку, а та, спотыкаясь, думала о чем-то своем и поглядывала на небо.
     - Ну что ты все спотыкаешься, все у тебя не как у людей, все ты в мыслях каких-то вместо того, чтобы под ноги смотреть куда идешь! - недовольно выговаривала на бегу мама дочке, - Ну о чем ты думаешь?!
     - О свиньях... - ответила дочка, - Оказывается, мама, у свиней так шея устроена, что они не могут вверх посмотреть, на небо... Так и живут, только вниз, в корыто уставившись... Представляешь? Бедные...

     Случается, впрочем, что не так уж все запущено, и не в синдроме критика дело, а в том, что иногда нам кажется, что вот - мы имеем какое-то абсолютно непоколебимое мнение в чем-то или о ком-то; но если всмотреться пристальнее, то окажется, что на самом деле не мы имеем мнение, а мнение имеет нас. Мы у него в рабстве, на побегушках.

     Остановиться на бегу, вглядеться и пересмотреть это тесно прижатое к груди обеими руками мнение страшно трудно, почти невозможно, потому что оно хитро втерлось в доверие и стало паразитом таким, как бы частью человека. А как же расстаться с частью себя?

     А ведь - для своего же собственного блага - бывает что нужно. Да и безболезненнее это сделать самому, а то судьбе может надоесть на этот цирк смотреть, и она, взяв скальпель в руки, проведет операцию сама, принудительно, невзирая на упертое нежелание пациента. Но тут уж как кому суждено.

     Нужно поддерживать осознанность на высоте, не терять бдительность по отношению к высказываемым мнениям, и прежде всего - к своим собственным.

     О причудах и опасностях этого дела хорошо сказал бывший редактор Нью Йорк Таймс Билл Коллер: "Дело в том, что стоит нам публично озвучить какие-либо свои субъективные предположения и ценности, как наша человеческая натура тут же с готовностью берет их под свою защиту, полностью игнорируя тот факт, что это - не абсолютная истина, а всего лишь наши предположения, которые весьма субъективны; в процессе чего бывает трудно удержаться от намеренного или подсознательного искажения фактов и представления аргументов именно таким образом, чтобы они подкрепляли нашу, высказанную публично, точку зрения."

     По сути - происходит искажение реальности и насаждение своего субъективного видения, а по ходу мы забываем о субъективности своих мнений, начинаем считать их объективными и единственно непоколебимо верными; даже если - бывает - они основаны далеко не на фактах, а были сформированы исключительно на основании слухов и собственных домыслов (сообразно внутренним наклонностям каждого, которые неизбежно проецируются наружу при истолковании поступков других).

     Еще существует не такая уж малочисленная категория людей, по разным причинам ограниченных в понимании себя и мира в целом; отсюда - стремление уцепиться за какие-то свои устоявшиеся мнения, сформировавшиеся случайным образом, на основании прочитанных или услышанных краем уха сплетен. В результате чего в сознании возникает фрагментарное, перекошенное, однобокое видение людей и событий. А вникать, думать, анализировать, смотреть на вопрос с разных сторон, включать сознание - лень, а то и не могут, что ж поделать...

И.Сталин "О диалектическом и
историческом материализме"
     И чем более бывают люди ограничены в этом понимании, тем более они категоричны и догматичны, тем более неспособны к переосмыслению сформировавшейся когда-то точки зрения, которая, как известно, является всего лишь сужением кругозора до размеров этой самой точки. С которой - ни шагу, эго держит, не пускает: "Кууууда пополз?! А ну, к ноге, на место! Стоять насмерть!"

     Сомерсет Моэм называл это "догматизмом невежества" - "dogmatism of ignorance".

     А еще бывает, что у некоторых текущее мнение подвержено географической флюктуации, т.е. весьма зависит от точки нахождения: пару-тройку тысяч/сотен (а то и всего лишь десятков) километров к югу/северу или западу/востоку - и мнение, как по волшебству меняется на ровно противоположное.

     Такое вот единство и борьба противоположностей с прочей диалектикой.

Miquel Barcelo, "Muletero", 1990
     А вообще лучше всех сказал обо всем этом столетие тому Теодор Рузвельт в своей речи "Гражданин Республики" в Сорбонне, за три года до своей поразившей весь мир экспедиции в дебри Амазонки:

     "Не критик имеет значение, не человек, указывающий, где сильный споткнулся, или где тот, кто делает дело, мог бы справиться с ним лучше. Уважения достоин тот, кто сам стоит на арене, у кого лицо покрыто потом, кровью и грязью; кто отважно борется; кто совершает промахи и ошибки, потому что никакой труд не обходится без них; кто познал великий энтузиазм и великую преданность, кто посвящает себя достойной цели; кто, при лучшем исходе, достигает высочайшего триумфа, а при худшем, если его постигает неудача, это по крайней мере неудача в великом дерзновении; и потому никогда он не будет среди тех холодных и робких душ, которым не знакомы ни победа, ни поражение."

     Так и живем.
___

Подготовка и редактирование текста: Solo. Помощь с материалами и информацией: Эдуард NT2X и Константин US5ETV.


Print Friendly and PDF

четверг, 29 декабря 2016 г.

Тюрьма новогодняя

5055 дней со дня ареста
Тюрьма FCI Williamsburg, Южная Каролина
автор: Роман Вега

     Предновогодние шмоны отличаются небрежностью: вертухаев мало, блоков много - 12 штук по 64 камеры в каждом, одуреешь, конечно, если со всей основательностью шмонать, как положено, да и сил у шмон-бригады хватает лишь на один блок в день, редко - на два, так что вся эта канитель началась загодя: недели за полторы до их католического Рождества, которое 25-го декабря.

     Но небрежность - небрежностью, а дюжину пассажиров забрали-таки в карцер: понаходили у кого ножи, у кого - наркоту, у кого - индустриальные запасы натыренных с кухни продуктов.

     Хотя в основном замели по наводке стукачей, которых в каждом блоке все знают, но не трогают: лучше стукачи известные, чем неизвестные, а то гадай потом - кто же именно стучит из них. По повадкам обычно видно, да и частые вызовы к лейтенанту не проходят незамеченными, но бывают артисты еще те.

Полный текст "Тюрьмы новогодней" на сайте "Зазеркалья"
Print Friendly and PDF

воскресенье, 13 марта 2016 г.

Тюрьма Вильямсбург: вбрасывание




Тюрьма FCI Williamsburg, Южная Каролина
4763-й день заключения
автор: Роман Вега
 
Этап на этот раз прошел на удивление быстро. Из тюрьмы USP Atlanta полночи ехали тюремным автобусом (35 человек) и к десяти утра 11-го марта оказались в тюрьме Вильямсбург, в Южной Каролине.

 Тюрьма "medium" - по режиму более строгая, чем были тюрьмы McRae и Lompoc. Полторы тысячи народу, наших нет вообще, никакого разлива, так что один я на этот раз, без ансамбля. Да и европейцев или каких-либо иностранцев нет совсем, все - американцы, причем большинство - народ из глубинки, из окружающих южных штатов.

Больше тысячи негров, пару сотен разномастных белых, за сотню пуэрториканцев, под сотню мексов. Из живности пока встретились лишь голуби и одуванчики. Тепло, солнце светит, небо голубое, облака белые, трава зеленая, 6 серых тюремных корпусов с амбразурами камер в четыре ряда. Вертухаи вроде расслабленно-добродушные, не озлобленные, что удивительно, но очень хорошо.

По заезду на новую зону аура сразу ощущается. Здесь - нормальная, что странно, режим-то пожестче, а негров - аж зашкаливает. Ну, будет видно.

Такая диспозиция.

Обустраиваюсь. Осмотрюсь - расскажу в подробностях.
Print Friendly and PDF